| хельсинки (июнь, 2007) |
[Aug. 1st, 2007|04:36 pm] |
Факт есть факт: Хельсинки для большинства российских туристов теперь - как марокканская Касабланка периода Второй мировой. Перевалочный пункт. Эдакая пересадочная станция размером в целый город. Место, откуда незамедлительно можно за копейки и по самой легко доступной из всех шенгенских виз вылететь в любую точку Евросоюза. Не больше. Но стоит задержаться в финской столице хотя бы на день, и в памяти крепко засядут детали и ощущения, за которыми сюда непременно захочется вернуться. И уж точно не только на 24 часа.
***
Ярко-малиновый фон, белая женская нога на каблуке наступает на что-то бесформенное коричневое. Подпись на черной плашке: «Дерьмо случается. Не разносите его повсюду». Еще одно сообщение: уже не в световом рекламном боксе на одной из портовых улиц, а в виде дощечки на столбе городского парка. Суть надписи - та же: «Маленькие делишки могут быть большими проблемами». Шрифтом чуть поменьше и там, и там _ важная приписка: «Давайте содержать Хельсинки в чистоте». Причем, это все на английском, в то время как все возможные остальные надписи и объявления в городе - исключительно на финском (плюс нередко еще и на шведском - втором официальном языке).
На кого все эти бесчисленные социальные рекламники рассчитаны - понять решительно невозможно. Далеко не всякий турист со знанием английского обладает чудесным даром запихнуть в свой всегда почему-то недостаточно большой чемодан еще и своего чихуа-хуа, а то и добермана. Местные же жители, кажется, поголовно предпочли собакам птиц.
Хельсинские голуби и чайки соревнуются за негласное звание не только самых упитанных, но и самых невоспитанных жителей города. У птиц тут - далеко не птичьи права: им можно круглосуточно истошно орать, без лишней скромности по вечерам оккупировать рыночную площадь и копошиться там в остатках гороховых стручков, да и просто беспринципно рассаживаться на всех главных турдостопримечательностях. Нет-нет, да промелькнет вдруг мысль, что хичкоковский киновымысел «Птицы» вот тут как раз и должен материализоваться. Впрочем, - меньше впечатлительности, больше хладнокровия.
***
Ради чего определенно стоит целую ночь трястись в автобусе Петербург-Хельсинки (изобретательно отбиваясь от молодых дельцов-хамелеонов, пытающихся благодаря тебе провезти через границу лишний блок сигарет и литр спиртного, чтобы потом при перепродаже, вроде бы, уже не особо нуждающимся во всем этом финнам наварить десятку-другую евро) - так это ради вот чего. Быть высаженным автобусом часов в 6 утра июньской субботы в главной точке Хельсинки, на площади у местного ж\д вокзала, как выяснилось, - вполне себе удовольствие.
Клаустрофобы, демофобы и прочие невротики явно будут рады: словосочетание «спящий город» принимает в это время свое буквальное значение. Ну то есть город пребывает не в полудреме, с непременно приоткрытыми глазами (в виде горящих окон домов и полусонных торопыг, спешащих на работу, на учебу или еще куда), как, скажем, утренняя Москва, Берлин или даже Челябинск. Хельсинки спит, как младенец-грудничок: по несколько раз в сутки, пробуждаясь примерно столько же раз, чтобы перекусить и, если повезет, завести подобие разговора с другими бодрствующими окружающими.
Так вот в часы спящих в Хельсинки наблюдать за городом - занятие крайне приятное. Как будто смотришь телевизор с выключенным звуком: ничего не отвлекает от того, чтобы разглядывать мельчайшие детали картинки. В такое время не будет рябить в глазах от хельсинских модников, половина из которых старательно косит под героев ужастиков «самого худшего режиссера всех времен и народов» Эда Вуда-мл., одевшись во все самое черное, а вторая половина, тем временем, непременно будет разгуливать исключительно в золотых балетках и полосатых юбках, майках, кепках, кофтах, платьях etc. Ну и каждая вторая барышня, как любая уважающая себя мартышка, будет в узких джинсах или на худой конец - в разноцветных легинсах.
Главное для них для всех - оглядываться по сторонам, когда переходят мощеные хельсинские улочки: когда на горизонте не предвидится трамвая, прямо по рельсам запросто может промчаться ладно если вполне себе еще на ходу «жук», а то ведь и что гораздо солиднее.
А вот в периоды хельсинского сна в городе, к примеру, на некоторых канализационных люках можно обнаружить изображение главной рыбы страны - лосося, на асфальтовом трафаретном знаке же, обозначающем пешеходную зону, силуэты мужчины и девочки со странными прорезями в области локтевых и коленных суставов.
Еще можно проехать мимо на взятом напрокат прямо на улице сине-желтом велосипеде и никогда по одному темному краснокирпичному фасаду не догадаться, что это - многозвездочная гостиница: ни швейцаров у входа, ни лимузинов, ни вообще хоть какого-нибудь нелепого турецкого новодела. Минимум сложносочиненности, максимум простоты. Встречаются, правда, и в Хельсинки ценители розовой штукатурки и всяких там украшательств: целый район тут есть, престижный, очень спокойный, Эйру называется. Впрочем, если на каком востоке эйрувцы и подсматривали себе архитектурные примеры для подражания, так лишь на востоке европейском. Их виллы - точь-в-точь пряничные карловарские домики: сладкие, но не переслащенные.
***
Lapsi. Лапси. Ла-ла-ла. Одно из самых красивых финских слов и значение-то имеет соответствующее: ребенок, дитя, младенец. Слово это вообще - как синоним финнов. Если не всех к ряду, то уж точно тех, кто ходит в местный парк аттракционов. А их там - немало: с детьми, внуками или просто напару с подружкой. Впрочем, есть в этом их инфантилизме что-то, как в игре в прятки, нечестное: мол, играют все, но если кто не спрятался, я не виноват.
В этот самый парк никто из так называемых взрослых, разумеется, не выряжается в деловой костюм и не натягивает маску пуленепробиваемости. Наоборот - все они старательно ведут себя здесь так, как если бы им было лет 10 от силы: у всех на виду лопают из пластмассовой баночки сладкую вату, визжат на американских горках и во всю голосину подпевают вышедшим на местную мини-сцену музыкантам.
Последние, кстати, тоже - те еще хитрецы. Чтобы угодить настоящим детишкам, группа из 8 музыкантов мужского пола нацепляет на себя розовые и голубые рубашки, шорты и (в особых случаях) игрушечные головы всяких лесных животных. Для взрослых же - другой поворот у них припасен. Музыканты исполняют такие национальные фолк-хиты (да еще и с субтитрами на экране позади себя), которые, судя по реакции финнов, истово музыкантам подпевающим, они услышали и выучили раньше, чем мамину колыбельную.
Впрочем, непосвященные все это развеселое действо (уже через минут 20 напоминающее скорее абсурдные фильмы Девида Линча, чем невинный концерт в парке аттракционов) долго не выдержать определенно. Тем более, стоит только выйти за периметр этого парка, как один из этих финнов, только что сидящих на концерте, промелькнет перед вами, чпокнет свое семейство внутрь авто и - кто не спрятался, я не виноват. А как же иначе: до завтра надо еще успеть выгладить свой костюм для официальной встречи и купить новый ароматизатор в свою машину.
***
Ерническое «горячие финские парни» и все, что в эту фразу вкладывается, - штамп отвратительнейший, использовать который пора уже считать за моветон даже в новостях какого-нибудь Первого канала. Не хочу даже думать, что за высшее наказание за написание этих трех слов ждет лично меня, но увильнуть от этой фразы не смогла: доказательства ее правоты, как я их старалась не замечать, тут и там постоянно подмигивали. То использованное катушечное полотенце-автомат что в гостинице, что в любом местном общепите отказывалось тут же втягиваться обратно (как ему и положено), требуя на раздумья, как минимум, нескольких минут. То в самом центре города натыкаешься на границу пешеходной и проезжей части, обозначают которую раскрашенные скульптурки (вы не поверите) черепах. Как эти финские слоу-пипл так крепко подсели на американский фаст-фуд (забегаловок на букву «М» для ценителей несварения желудка здесь чуть ли не больше, чем чаек) - загадка точно не из простых. |
|
|
| монако (май, 2007) |
[Aug. 1st, 2007|04:32 pm] |
В конце мая от Лазурного берега лучше держаться подальше тем, у кого имеется недостаток воображения. В двух приморских городках, находящихся друг от друга в часе езды на скоростном поезде TGV, в эти дни собираются, с их точки зрения, странноватые люди. Одни из них способны игнорировать прелести пляжного отдыха расфуфыренных Канн и получать удовольствие, просиживая по 10 часов в день две недели к ряду в темных залах на показах знаменитого кинофеста. Другие же, притупив в себе предательское желание получить свои 15 минут славы, по-киношному эффектно проиграв в монте-карловском казино последние центы, едут в Монако только для того, чтобы пересказывать потом во всех подробностях за кружкой пенного то, какое же непередаваемое зрелище _ эти гоняющие наперегонки машинки, что участвуют в Гран-при Монако
«Формулы-1».
Хотя нет - все не совсем так. В эти дни Канн набивается и теми, кому достаточно самолично подглядеть за колонной поднимающихся по красной ковровой дорожке селебритиз, чтобы потом просто домыслить, каковы же фильмы, в которых эти селебритиз снялись. По Монако же в конце мая вполне себе незабываемо можно совершить и эдакие собственные гонки (на авто или быстрым шагом пешком), а о масштабе пресловутых гонок на болидах составить представление своим, пусть и не самым популярным, способом. Причем, одного (даже неполного) дня для этого может оказаться вполне достаточно.
***
О том, что в Монако в данный момент проходят гонки «Формулы-1», безошибочно угадываешь практически сразу, когда тебя подхватывает и буквально выталкивает из здания ж\д вокзала на узкие монакские улицы фанатская бело-красная волна любителей гонок. Тут же появляется и звуковое сопровождение: от начавшегося уже заезда по городу раздается такой рев, как будто электродрель через динамики включена. Не самый, надо сказать, радушный прием.
Вдохновляет на дальнейшее знакомство одно. Погуляв по Монако, можно потом гордо заявлять, что изучил целую страну: Монако - государство, состоящее из одного единственного (еще и одноименного) города. Впрочем, без комплексов на этот счет у страны этой тоже не обошлось.
Как результат - княжество старательно комплексы эти маскирует, запутывая несведущих на тему своих истинных размеров. Вот и получается, что одни более чем уверены, что рай для азартных игроков Монте-Карло - это отельный город этой мини-страны, а не просто один из четырех кварталов города Монако. Другие же, впечатлившись видом изо всех сил карабкающихся, словно полчища отчаянных скалолазов, к самым макушкам Альп разноцветных монакских многоэтажек, полагают, что это - ого-го-го какой город. Между тем всего-то на квадратной миле Монако ютится (пусть и с немалым шиком) лишь чуть более 35 тысяч жителей. А вы говорите - скалолазы.
***
Кстати, о них самых. Почти ими можно стать, если, идя на вой болидных моторов, протолкнуться через кордоны галантных полицейских и ненавязчивых торговцев сувенирными футболками-бейсболками и прочей недешевой глупостью на главной улице Гримальди, да попытаться потом не сбиться-таки со счету на ступеньках, что добрые минут 10 быстрым шагом ведут наверх, на скалу со Старым городом.
Впрочем, потраченные усилия будут вознаграждены подвохом. Там, за ограждениями, оккупированными падкими до бесплатного хлеба зеваками, мелькнувшую где-то по монакской улице машинку если кому и удастся заметить, так только - редким счастливчикам. Тем же, кто традиционно выбирает в кинозале первые ряды не только из-за принципа или привычки, ловить здесь точно нечего.
А тут еще этот запах (нелепое и одновременно банальное сочетание приторно сладких женских духов и, простите, легкого бриза мужской туалетной воды; на самом же деле - цветущие кустарники плюс морской воздух) проделывает с вами что-то странное. Каких-то несколько минут во время вроде бы бесцельной прогулки по набережной в пальмово-кактусном саду - и даже самый упертый турист-нонконформист, враз позабыв продуманный заранее свой личный турмаршрут, оказывается на пороге сначала одного, а потом, страшно сказать, уже и второго заведения, которые в обычном состоянии он бы наверняка преспокойненько прошел стороной, уступив вход тому, кто обычно изучает новые города и страны исключительно по тем страницам путеводителей, где значится магическое для него словосочетание «обязательно к просмотру».
Так вот, если уж позволить в Монако изменить себе, так стоит это сделать, купив билет в Океанографический музей. Принц Альберт I, под руководством которого этот четырехэтажный музей этот почти 100 лет назад и был открыт, определенно знал, что делал. Для тех, кто, в отличие от героини Джулии Робертс из «Близости» не только ежедневно не просиживает часами, наблюдая за жизнью рыб, кораллов и медуз за стеклом, но даже не способен вытерпеть и 5 минут за документалкой того же Кусто, поход в монакский океанариум может стать чуть ли не судьбоносным. Вот насмотришься на все эти угрожающих размеров, подозрительной прозрачности, неподражаемых расцветок, необъяснимого спокойствия создания, а потом и сам, глядишь, научишься мудрому правилу в определенных случаях молчать, а не говорить. Ну вот кроме шуток.
А еще на третьем этаже этого музея, в зале с забальзамированными тельцами уже вымерших обитателей океана, есть чудное место у потрескавшегося деревянного окна со, словно, специально подстаренным зеркальным стеклом. Доставайте фотоаппарат и смело щелкайте сами себя на портреты. Любителям, как некоторые убеждены, особо модной нынче винтажности - рекомендовано.
***
Хотя Монако - не совсем то место для тех, кто привык документировать на мыльницу каждый свой шаг. Тут бы уследить, свернут ли в ближайший момент эти узкие мощеные улочки вбок, вверх или еще куда-то, а не то, что по сторонам праздно оглядываться. Нередко же случается и так, что пешеходная дорога просто вдруг заканчивается, и нет решительно никакого другого варианта, кроме как, постоянно оглядываясь, пытаться преодолеть нужное расстояние буквально вместе с несчетными авто.
Ну так вот. Если какое-то время так лавировать, лавировать вдоль монакского побережья, то в итоге можно таки вылавировать туда, где участники гонок Гран-при видны едва ли не лучше, чем пришвартованные чуть ли не на друг дружке разнокалиберные яхты. Но, что называется, лучше поздно, чем никогда.
От былой еще какие-то пару часов назад «формульской» роскоши остались лишь пустые трибуны. На них, впрочем, теперь может забраться любой желающий, чтобы, как минимум, а) увидеть-таки на большом экране и в записи то, что он так опрометчиво пропустил; б) не поверить глазам своим: еще когда только забирался на трибуны, внизу, без преувеличения, валялись кучи мусора, которые куда-то все и вмиг исчезли, стоило вам только отвернуться.
В Монако вообще какое-то почти маниакальное стремление к чистоте, порядку и какому-то тотальному благообразию, что ли. В парках и садах, занимающих пятую часть Монако, кроме непременных для Европы табличек-предостережений для собаководов, натыканы и знаки, запрещающие, например, заезжать сюда на великах и даже на роликах. Да и поклонники автогонок ведут здесь себя так, словно оказались не на спортивном событие, а, как минимум, на оперной премьере. Цивильно и чинно расхаживают по улицам, кричалок не горланят. Да даже на асфальте не рассиживают, предпочитая выпить положенную одну-другую кружку пива все-таки в забегаловке под тентом и - уткнувшись в плазму, где транслируют все тот же Гран-при.
А еще в этой стране есть табличка с тремя буквами «God». Не уверена, что Он там прописался, но, есть подозрение, посетил Монако хоть однажды. |
|
|
| барселона (апрель, 2006) |
[Aug. 1st, 2007|04:20 pm] |
О новых городах, как о людях, самое первое впечатление можно создать за день, серьезно увлечься ими — за неделю, противоречивые чувства
нежности-недоверия — испытать через месяц, а за целую жизнь — так до конца и не изучить и не понять их. Личное знакомство с Барселоной если и риск, то в любом случае — оправданный. Даже если и намечается «свидание вслепую», без всяких там путеводителей или русскоговорящих гидов.
Собственно, с Барселоной главное выбрать не самый банальный, но и не агрессивно-навязчивый способ знакомства: все-таки Барселона — город с женским именем, а значит, изящность и тактичность подхода она оценит гораздо выше, чем какой-нибудь знойно-брутальный Мадрид.
Вот, к примеру, вряд ли первые часы в каталонской столице стоит провести, прикинувшись лондонским туристом, и колесить от одного общепризнанного исторического памятника к другому, к тому же разглядывая их с высоты двухэтажного красного автобуса. Барселона хоть город и крупный, но все равно —для тех, кто расстояния привык измерять не в литрах потраченного бензина, а в шагах, ориентироваться же на местности — не по названиям станций метро, а, например, по именам сотрудников в излюбленных кафе, галереях по всему городу.
Впрочем, если таковых пока не имеется, Барселона готова порадовать просто наличием тротуаров (словно бы специально рассчитанных аккурат на нужное ежедневное число здешних пешеходов) и одновременно отсутствием хай-тековских небоскребных частоколов, уже один только вид которых исключает любое проявление некой душевности, на которую способен всякий город с богатой историей.
А душевность — она ведь может быть обнаружена как в уютном магазинчике, где прячутся особенно модные в этом сезоне в Каталонии золотые балетки, так и в здании местного университета, в который может беспрепятственно войти любой. Особенно же душевно это старинное каменное здание с теми, кто сможет оценить не только настоящее апельсиновое дерево и прудик с золотыми рыбками во внутреннем дворике здания, но и присесть на полчаса на местные аскетичные скамьи и, подставив лицо мягкому каталонскому солнцу, представить себя если не на пляже какой-нибудь курортной Коста-Бравы, то на Барселонетте — скорее всего.
Кстати, о культовых местах Барселоны вроде набережной со статуей Колумба, пешеходной улицы Рамбла или собора Святого семейства архитектора Гауди. В списке обязательных к просмотру достопримечательностей к галочке напротив Барселонетты непременно добавятся фотографии лежащих прямо на деревянном мосту молодых отдыхающих, к галочке напротив Рамбла — заметки о вкусовых качествах съеденных в здешних кафешках фирменных закусок-"тапас" в виде упакованных в багет мясных и помидорных пластинок. До сих пор строящаяся же Саграда де Фамилия в дивном сочетании с нынешними на редкость ажурными железными конструкциями и бессчетными макушками строительных кранов не избежит банального, но единственно верного определения самого фантастического строения если не во всей Испании, то в Барселоне — уж точно.
Впрочем, если бы не уникальная архитектура Гауди или дизайнерская графика Миро, еще вопрос, какие бы козыри Барселона могла предоставить в непрекращающейся негласной борьбе с Мадридом за право называться главным городом Испании. На официальном уровне Барселона пока вроде бы набирает очки: буквально на днях, например, Каталонская область получила-таки долгожданный статус расширенной автономии, а каталонский — статус второго, наравне с испанским, официального языка. И значит, формально Каталония вместе со своей столицей Барселоной передвинулась еще на шаг вперед к своей мечте во всем быть как можно ближе к Западной Европе (и соседке Франции — в частности) и дальше — от кастильского Мадрида, вечного города-соперника, отнявшего в свое время у Барселоны, как когда-то Москва у Санкт-Петербурга, столичный имперский статус.
На деле же сегодняшняя Барселона, как и положено всем тем, у кого женское имя, так, кажется, и не может до конца определиться, готова ли она изменить своей самобытности (испанской сущности) в угоду общепризнанному стандарту качества (в последнее время все более унифицированному общеевропейскому).
Как следствие — в нынешнюю Барселону практически не имеет смысла приезжать, чтобы, к примеру, выискать остроактуальные тенденции уличной моды: она, увы, здесь, по большому счету, ограничивается пусть и аккуратными и приятными на вид, но очень уж скучными и однообразными вещичками из открытых повсюду магазинов всем известных бюджетных европейских марок. Если же в поисках особого колорита города вы, выйдя на станции метро Санс в здании аэропорта, отправитесь в противоположную от туристического центра сторону, конечно, забегаловки с дешевой, но вполне вкусной паэльей, поданной на бумажных скатертях, крепящихся к уличным столам при помощи пластмассовых прищепок, вы здесь обнаружите. Найдете здесь, впрочем, и другой символ Испании — расположенные чуть ли не в каждом дворе футбольные поля, по краям которых, как и положено, стоят любопытствующие, а по полю в чистенькой форме гоняют мяч потенциальные игроки знаменитого клуба «Барса». Впрочем, за меткими бросками и ловкими маневрами наблюдать удается не так долго: то и дело футболисты приостанавливают бег и начинают вальяжно, руки в боки, выхаживать по полю, словно красуясь. Слава не только меткого игрока, но и главного денди мадридского «Реала» Дэвида Бэкхема (основного национального конкурента «Барсы») явно все-таки не дает им покоя. |
|
|
| карловы вары (июнь, 2005) |
[Aug. 1st, 2007|03:53 pm] |
Как истинные европейцы, они поголовно на экологически правильном виде транспорта — велосипеде. Еще — позволяют вполне себе эстетскую слабость, становясь хозяевами собачек исключительно карманных, соразмерных миниатюрности своего города, пород. При этом, однако, нужно сильно постараться, чтобы встретить среди местных жителей англоговорящего собеседника. Еще надо как можно быстрее привыкнуть к тому, что все магазины здесь, как российские лет 20 назад, закрываются до захода солнца. А еще — к тому, что, к примеру, регулярно и громко сморкаться, как на улице, так и во время киносеанса, — здесь вовсе не моветон.
Уловить в Чехии (и конкретно — на термальном курорте Карловы Вары) это нынешнее ее переходное состояние между роскошью и тоской. Между легкой и еле заметной тоской по недавнему советскому прошлому, но вполне четкими и пока еще радужными надеждами на буржуазное будущее, которое уже год маячит перед Чехией благодаря ее вступлению в Евросоюз. Уже только для того, чтобы не упустить этот момент, стоило съездить в этом году в Карловы Вары. Причем именно в начале июля, когда здесь проводится ежегодный международный кинофестиваль. Кстати, уже сам слоган нынешнего 40-го феста («В 40 лет жизнь только начинается») как нельзя точно отражает самую суть нынешней Чехии.
Музейные тайны
Но чтобы понять что-нибудь о Чехии, сначала нужно привыкнуть к Карловым Варам, которым, пожалуй, больше, чем Праге, подходит формулировка «город-музей». И дело здесь не в количестве архитектурных памятников, ухоженных, нарядных, всем своим видом как бы ведущих негласный спор в лучшем владении секретами долголетия или архитектурной пластической хирургии.
И даже не в том, что Карловы Вары — это такой сказочный пряничный домик, разросшийся до размеров небольшого городка, в котором очень легко и приятно за пару дней отвлечься от мегаполисной гонки на выживание и, скорее всего, не так горько поискать здесь способ примирения с собственной старостью. А вот жить в Карловых Варах всегда — малоувлекательно и практически бессмысленно.
К тому же сам город живет и действует по каким-то музейным законам. И с утверждением, что лучшее развлечение Карловых Вар — это лишь чинные прогулки вдоль набережной со специально купленной «носастой» кружечкой, наполненной тут же в Гейзерной колоннаде горячей термальной водицей, и спорить-то бессмысленно: все-таки Карловы Вары — не клубная Ибица какая-нибудь, а именно что живописнейший курорт. Зато туристам вряд ли будет дано найти сколько-нибудь убедительное объяснение тому, что можно за 10 дней здесь так ни разу и не увидеть (как в музее — его сотрудников) ни одного местного жителя, входящего или выходящего из подъезда, или не найти жилого дома, в котором вечером горит хотя бы половина из всех окон.
Самое интересное, что хотя бы половину из тех же официальных 60 тысяч жителей Карловых Вар так же затруднительно встретить вечером и в заполннеых исключительно туристами ресторанчиках или магазинах (все они закрываются не позже 20 часов), и, к примеру, в рассекающих по городу авто (машины припаркованы в стройные ряды по обеим сторонам дорог и, кажется, в течение суток с этих мест так и не двигаются).
Тем не менее, эдакая музейность Карловых Вар — только на руку его кинофестивалю.
«Водитель:» для Карловых Вар
Практически не тронутый современностью городской интерьер (в отличие от активно застраиваемых в последнее время Берлина и Москвы или буржуазно лоснящихся Канн, где также проходят наиболее крупные международные кинофестивали), помноженный на подчеркнутый демократизм происходящего и пару-тройку расхаживающих прямо по мостовым города мировых кинозвезд — в качестве непременной «вишенки» на праздничном торте.
Вот, в первую очередь, ради чего стоит ехать на Карловарский кинофестиваль, уже который год соревнующийся с Московским международным. Однако борьба эта происходит, разумеется, в своей весовой категории (не беря в расчет, по крайней мере, четыре главных нынче мировых киносмотра — каннский, венецианский, роттердамский и берлинский). И, судя по мнению кинокритиков со стажем, московский фест до карловарского все никак не дотягивает.
Впрочем, кинофестиваль в Карловых Варах, кажется, меньше всего считается с привередливыми акулами пера. Главные международные кинофесты так или иначе сформулировали некий свой формат и методично своего выбора придерживаются: Канны интересуются, в первую очередь, авторским кино, Берлин усиленно работает над имиджем самого толерантного феста, а Венеция приветствует все новаторское.
Программа же карловарского фестиваля хоть и состоит из более чем 200 фильмов (игровых, документальных, анимационных), но подобраны они, словно предметы для постоянной музейной экспозиции, по принципу «покажем лучшее, что мы смогли раздобыть». Такие претензии уже который год предъявляются к главной конкурсной программе московского кинофеста. Имеются таковые — по крайней мере, в этом году — и к карловарской.
Среди 14 конкурсных лент из Европы, Ирана, Израиля, Японии, России на громкие режиссерские имена, как, впрочем, и на особые кинематографические откровения, рассчитывать не стоило. Посему жюри (во главе с британским режиссером Майклом Редфордом) решило, видимо, сделать финт ушами, наградив польскую ленту Кшиштофа Крауза «Мой Никифор» («My Nikifor») про художника-наивиста Никифора сразу несколькими призами: за лучшую режиссуру, лучшую женскую роль (здесь интрига заключалась в том, что 85-летняя польская актриса Кристина Фельдман получила этот приз, сыграв в фильме… мужчину — того самого Никифора). Гран-при феста присудили тоже «Моему Никифору».
Наверняка именно из-за не самой простой сюжетной конструкции и явного перебора со всякими идеями японская драма о суициде «Обеденный стол Норико» («Noriko’s dinner table») режиссера Сионо Соно не получила главного приза фестиваля, а была только удостоена «специального упоминания жюри». Участвовавшая же в конкурсной программе российская ретро-драма Павла Чухрая «Водитель для Веры» карловарским зрителям запомнится, похоже, только множеством рекламных щитов по всему городу: никаких призов фильм в итоге не снискал. Впрочем, Россия все же увезла с этого феста одну награду. Фильм «Рагин» Кирилла Серебренникова (по мотивам чеховской «Палаты N 6») победил в дополнительной конкурсной программе фестиваля «К востоку от Запада».
Непопкорнкино
Если же особо не бурчать по поводу несовершенства программ (а фильмы внеконкурсных показов, уже ставшие победителями самых престижных киносмотров мира, — более чем достойные), на фестивале в Карловых Варах вполне легко и удобно расслабиться и просто получать удовольствие.
К примеру, от самого процесса просмотра фильмов. Здесь для этого созданы все условия. Правда, стоит заранее ознакомиться с некоторыми местными правилами.
По ним, например, в кинозал очень затруднительно попасть тем, кто опоздал к началу сеанса хотя бы на несколько минут. Если вас и впустят, то на свои места, на которые непременно претендуют опоздавшие в кинотеатрах российских, уж точно рассчитывать не стоит: сядете либо на свободные, либо и вовсе — на пол. Именно так запросто поступали киноманы из числа чешских и европейских студентов, которые составляли чуть ли не половину всей фестивальной публики. Они, кстати, активно практиковали и другой способ продемонстрировать свою демократичность, ночуя прямо в спальниках на полу отеля «Термаль» (главной фестивальной площадки).
Еще одно бесспорное преимущество чешских киносеансов — запрет на поедание попкорна и распивание любых напитков (кроме разве что минералки). Всего этого в фойе заведений с кинозалами просто не продается.
Зато к кинозвездам на карловарском фестивале получить доступ намного легче, чем кажется. По крайней мере, шансы значительно возрастают у тех, кто покупает специальные карточки на оранжевых шнурках, дающие право приобретать билеты в кино со скидкой и даже иногда посещать пресс-конференции с участниками феста.
Впрочем, аншлаги были, пожалуй, только на пресс-конференциях шведской актрисы Лив Ульманн, режиссера и организатора главного в мире феста независимого кино «Санданс» американского актера Роберта Редфорда. Они оба, а также не пожелавшая дать пресс-конференцию, но запомнившаяся всем и надолго своим 15-минутным проникновенным спичем на представлении нового фильма Джима Джармуша «Сломанные цветы» Шэрон Стоун, приезжали в Карловы Вары за специальными наградами «За вклад в мировой кинематограф». Из делегации молодых звезд кино (среди которых был датский режиссер Томас Винтерберг, актер из «Мечтателей» Майкл Питт) и не очень молодых (в их числе — сыгравший в новом фильме «Factotum» писателя Чарльза Буковски актер Мэтт Диллон, любимец Тарантино и отец пятерых детей Майкл Мэдсен) не пробиться было только на пресс-конференцию мексиканца Гаэля Гарсии Берналя — политически подкованного и талантливого актера, представлявшего на фестивале фильм «Дневники мотоциклиста», где он сыграл молодого Че Гевару. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ingeborgainga's journal